«Я несчастная, но гордая…»

— У меня теперь состояние обиды на себя, что у меня нет денег, чтобы заплатить за семинар. Идет принижение себя: другие могут заплатить, а я нищая и униженная. Сейчас я очень сильно чувствую отрицательную сторону бедности. Здесь сидят люди, которые могут решить, быть или не быть мне на семинаре, оплатят они его мне или нет. Состояние, как на суде. Они решат, быть мне богатой или нет.

— Нет, не они решат. Богатство — это внутреннее состояние, это не внешнее принятие решения кем-либо по отношению к тебе. У тебя есть состояние униженности, так как другие могут заплатить, а ты нет. Это состояние униженности подвергается сильному стрессу, потому тебе хочется встать, плюнуть и уйти. Но есть чувство, что этот семинар очень важен для тебя, поэтому просто уйти тебе сложно, хотя чувство «я важная» ведет именно к такому варианту. Вот тут-то и возникает сильное противоречие. «Я несчастная, но гордая». Вы думаете о себе таким образом и вызываете эти состояния. Так это?

— Да, причем не гордость, а из меня какая-то гордыня прёт.

— Начни рассказывать об этом. Когда начинаешь об этом говорить, то оно уже не ты, потому что иначе с этим состоянием идет отождествление. Для того чтобы начать его видеть, надо обострить ситуацию, далее надо начать об этом говорить, причем с людьми, которые пришли с тем же, то есть не для осуждения, а для видения того, что есть, так, как оно есть. По мере того, как ты об этом говоришь, ты начинаешь разотождествляться с этим состоянием. У тебя отождествление очень сильное. Продолжай говорить о своем состоянии.

— Я не могу говорить, я чувствую, а сказать не могу.

— Одна ваша часть хочет сказать, а другая не хочет этого делать, потому что как только начнете говорить, вы ее обозначите, а именно этого она и не хочет, ей выгодно быть незамеченной. Начни рассказывать о себе от третьего лица, как о персонаже, которого зовут Света.

— Она стоит, сжав губы и зубы, а внутри хочется крикнуть. Она плачет от боли.

— Посмотрите, у всех здесь в этой реальности страх и боль, а благостью считается не проявлять их. Посмотрите на японца: по нему змея ползет и кусает, а он улыбается. Они воины, они не показывают своих чувств. Они великие воины, при этом очень жестокие. Жестокость эта у них проявляется во всём. Молчание о собственном страхе приводит к большим перекосам в психике.

— Я жестока, я всегда улыбаюсь, мне плохо, а я улыбаюсь. Я жестока с собой, жестока и с другими.

— В этом мире принято улыбаться, не принято показывать боль. Если ты на поле боя, то умри тихо или с криком: «За Родину! За Сталина!»

— Я боюсь, что меня не поймут.

— Если кто-то начнет об этом говорить, то это рассматривается как истерика. Она начнет распространяться, возникнет паника.

— Точно, у меня состояние истерики. Хочется броситься на пол, биться лбом и кричать: «Я больше так не могу! Всё!» Но я не могу этого сделать, потому что принято улыбаться, я не могу показать другим, что я слабая. Я сильная.

— Вы испытываете колоссальный страх и не показываете его — вот в чем здесь проявляется сила.

— Страх огромный.

— А здесь и нет ничего, кроме страха, он есть у всех. Доблестью воина считается не показывать его. Именно поэтому мы и живем такой странной жизнью.

— Я зажимала этот страх, далее он переходил в агрессию, хотелось ударить, либо обороняться.