Страх и сексуальность

— Я этого и хочу. Моей сестре было три года, а мне — семь лет. Когда мать уходила, то оставляла её на меня. Я выбегал из комнаты, а она плакала и звала меня. Стоя за дверью, я ждал, когда у неё начнётся истерика, тут же вбегал и успокаивал: «Не плачь. Все хорошо». Она сразу успокаивалась, и я опять выходил. Вот такие вещи вытворял.

— Надо было получить сильное эмоциональное напряжение?

— Да. Я доводил её до какого-то состояния, чтобы самому получить возбуждение. Помню, я в детстве воровал, но не для того, чтобы заполучить какую-то вещь. Обычно это происходило в курятнике моей тети. Я запускал руку, и вокруг меня активизировались все звуки, шорохи, движения так, что я начинал их ощущать. Это было возбуждением, которое меня привлекало. Помню, что к матери приходили мужчины. Я просыпался и наблюдал. Противно и в то же время интересно. Противоречивые состояния. Я боялся пьяного отца, когда он бушевал, разбивал мебель. Меня он пальцем не трогал, но я боялся его разъяренного состояния. В день получки, когда он задерживался на работе, я испытывал тревогу, которую и сейчас чувствую. Одевал сестру и сам одевался, готовился к побегу. Всю ночь в напряжении проводил, ничего не мог сделать со своим страхом. Когда вспоминаю, трясусь весь, особенно руки. Побегаешь, разомнешься — вроде проходит. Потом опять начинается.

— Сильное внутреннее напряжение выходило через движение?

— Да. Я инстинктивно начинал разминаться, бегать, чтобы это прошло. Когда я учился в пятом классе, то наблюдал за девочкой, которая мыла пол, и занимался онанизмом. Меня привлекла её поза. Хорошо помню, что мелькнула мысль: «Какой я умный. Никто этого не знает, кроме меня». Я получил кайф. Но потом стал очень переживать, что это всё неправильно, плохо и делать так нельзя. И с этим тоже были связаны очень сильные переживания. Был такой случай. В бане я увидел однорукого мужчину, помог принести ему таз. Моюсь, а у самого мысли: «Он потерял руку, своё здоровье отдал на войне за меня, гадёныша такого. А я, сволочь, вот чем занимаюсь». Всё вокруг гремит, паром окутано, а я рыдаю. Сейчас происходит практически то же самое: очень сильное чувство вины. Удовольствие влечет, и в то же время я мучаюсь.

Когда я женился на Ларисе, всё прекратилось, но появился страх, что из меня всё вытекло и может не быть детей. Хорошо помню, что разрешал себе близость один раз за ночь, экономил. Жена предлагала презервативы, а у меня это вызывало истерику, и я их выкидывал в окно, понимая, что с ними ребенка не будет.

— А если не будет детей, то что?

— Тогда бы я считал себя неполноценным человеком. Что же я за мужик такой, если не могу сделать ребенка. Значит, не мужчина. Ещё я очень много занимался воображением. Меня привлекал определённый тип женщин, который я искал, гуляя по улицам. Прежде всего, обращал внимание на грудь, а потом уже на лицо и фигуру.

— А грудь — это что?

— Не знаю. Может быть, это связано с материнской грудью, наполненной молоком.

— Если продолжить ассоциацию, то это материнское молоко, забота матери?

— Может быть, это любовь.