Страх — это боязнь желания, скрытого за ним

— Давайте еще поговорим по поводу того, чего вы боитесь. Предлагаю поделиться этим исходя из следующего понимания: «Я боюсь этого — значит, я хочу этого».

— Самый большой страх — это быть самим собой. Я боюсь быть самим собой.

— А что такое быть самим собой?

— Даже боюсь думать на эту тему.

— Я боюсь быть самим собой и при этом совершенно не знаю, что значит быть самим собой. Таким образом, я боюсь вообще всего.

— Есть некое представление, которое основано на воображении.

— Есть разные лозунги — типа «Помоги себе сам», «Путь к себе», «Духовное развитие», «Эволюция» и так далее. И я боюсь, например, что не буду эволюционировать, а что такое эволюционировать — не знаю. Я боюсь, что никогда не узнаю путь к себе, а что такое путь к себе — не знаю, но очень боюсь этого не получить. Так мы боимся того, чего мы не знаем. Как можно бояться того, чего не знаешь? Значит дело не в том, чего, как нам кажется, мы боимся. Дело в том, что мы хотим, но не даем себе возможности это желание реализовывать. То есть страх — это следствие нереализованности скрытого за ним желания. Страх прикрывает возможность осознания наших желаний.

— Тогда ты это делаешь неосознанно, да?

— Ты ничего не делаешь. Ты просто боишься. Если я боюсь узнавать самого себя, то боюсь даже в эту сторону смотреть. Таким образом, я не реализую желания узнать самого себя. Я боюсь этого желания. Смотрите: страх — это боязнь желания. Так вот открыть за страхом свое желание — и есть самое важное. Дальше вы можете начать смотреть на него. А потом начнете его реализовывать.

Когда водитель попадает в аварийную ситуацию и пытается из нее выйти, он не боится, он делает то, что может. Пугаются пассажиры, которые находятся в пассивном состоянии. Тот, который действует, не боится. У него есть цель избежать аварии, а пассажиры пассивны и им страшно. Так давайте вскрывать свои желания, которые прячутся за нашими страхами, и реализовывать их. Как вы можете реализовать желание узнать самого себя?

— Затронуть главное.

— Как это? Сделать дырку ножом и посмотреть: а что там у меня внутри?

— Стать пустым. Может что-нибудь и выкинется.

— Как стать пустым? Сделать клизму.

— Это на физическом уровне.

— А на метафизическом уровне?

— Насколько смешно звучат эти лозунги в исполнении ума, который их просто достает и высказывает.

— Человек, как мы видим, мало что понимает из того, что он говорит. Господа, мы собрались для того, чтобы понимать себя. У меня есть уникальная старинная техника просветления. Ее передал мне один буддийский монах перед смертью. Вы первые, кому я о ней рассказываю. Надо крутить большим пальцем по часовой стрелке, а маленьким против часовой, при этом носом совершать движения вниз и вверх. Одновременно следует вести разговоры о том, кто более продвинутый, а кто менее.

— Попробуй что-нибудь сказать — сразу обсмеют.

— Мне подруга пишет, что она обязательно встретит мужчину, с которым у нее будут замечательные отношения. А у меня было плохое настроение, и я ей ответила, чтобы она ждала дальше. И она мне пишет: «Кто уверует, всегда получит». Мне так смешно стало. Почти как «экономика должна быть экономной». И она каждый раз мне так отвечала: «Кто верит, тот получит». Это было так смешно, как если пономарь твердит: «Экономика должна быть экономной — повтори восемнадцать раз, и будет тебе счастье».

— Если эта техника не сработает, то вам надо выпить стакан марганцовки. Вы станете пить марганцовку, но потом выяснится, что не той концентрации. А потом вам скажут, что после этого нельзя мочиться целый день, а вы об этом не знали. Вот так проходит жизнь человека. Если смотреть на это ясным взглядом — обхохочешься. Но исполнение такой комедии требует очень серьезного отношения. И это серьезное отношение создается страхом. Все делают свой абсурд с жутким страхом. А всякого, кто пока не очень боится, стращают так сильно, что он, в конце концов, пугается и начинает делать свой абсурд до одурения серьезно. И вот так человечество движется к прогрессу, свободе, миру, братству…

Пожалуйста, чего вы боитесь? Или все ваши страхи уже исчезли, и говорить вам не о чем?

— На самом деле смешно. Я сейчас себя спрашиваю: «Что говорить-то? Чего ты боишься?» Чувствую, что ничего не боюсь. Думаю, надо войти в часть, которая все-таки боится чего-то, и понимаю, что ничего сказать-то она не может. Она боится и все.

— Да, ее обсмеяли, и она ушла в тень, но сказала, что после семинара вернется.

— Когда осознаешь, что боишься страха, то он моментально рассасывается.

— Вот вы уже смеетесь — это хороший признак. Видите, оказывается, никаких реальных проблем нет, но есть огромное количество надуманных.

— Еще я заметила, что очень хорошо быть злой, недовольной. Когда я злая, то вокруг все действительно добреют.

— Вам надо выступать с такой программой в людных местах. Вы входите в ярость, а люди, смотрящие на вас, начинают обниматься, целоваться, просить друг у друга прощения, дарить подарки нищим и детям. Возьмите на себя весь негатив этого мира — тогда другие станут добрыми и счастливыми. Ведь люди все познают в сравнении. Так вот надо создать прецедент ужасного зла, превышающий все возможности человеческого понимания, на фоне которого люди поймут, что у них все хорошо.

Кто из вас хочет выполнить эту великую миссию? Такую миссию исполняет, например, нищий инвалид. Ведь он показывает вам, какой он несчастный, а вы на его фоне становитесь воплощением счастья. Он протягивает дрожащую, изрезанную руку, смотрит на тебя одним глазом и ничего не говорит, потому что немой. Глядя на него, ты понимаешь, что счастлив. Кто-то служит примером несчастья, создавая в других удовольствие оттого, что они счастливее его. А кто-то служит примером счастья, создавая ненависть у тех, кто считает себя на его фоне несчастным. Но тот, кто служит примером счастья, является наиболее несчастным, так как не понимает, что счастье его иллюзорно.

— Можно казаться счастливым, а можно быть счастливым. Это разные состояния.

— Людям нужны как псевдосчастливые, так и псевдонесчастные для сравнения. Потому что откуда я знаю: счастливый я или несчастливый, умный или глупый. Мне нужно увидеть нечто выше или ниже себя, тогда на их фоне, я могу оценить, кто я.

— У меня двойственность: то, что я делаю, — хорошо, а то, что все делают, — плохо. А потом увидела противоположность.

— Во мне есть часть, которой ночью было холодно, и она все время просыпалась и говорила, что надо пойти надеть свитер, а заодно сходить в туалет. Но я знала, что не проснусь и не схожу в туалет, что так и буду спать. В итоге я не выспалась.

— И описалась в постель.

— Страх части, которая хотела лежать, перед частью, которая хотела встать. Я не смогла соединить эту дуальность.

— И провела ночь в страхе с полным мочевым пузырем.

— Я сегодня тоже так замерзла. Я легла спать в свитере и еще носки шерстяные надела. Показываю, а Ольга мне говорит: «Ты замерзла — ты такая холодная. А я такая горячая… надо быть горячей». Я готова была ее придушить за ее горячность, за сексуальность. Я не принимаю в себе отсутствие оной. И когда мне кто-то говорит, то я готова просто прибить эту сексуальную часть.

— И от этого мерзнешь.

— Я увидела, что закрытый человек выглядит нелепо на фоне открытых.

— То есть ты проживала нелепость закрытости?

— Закрытость на фоне открытости всех.