Я разговариваю с одним, но говорю для всех. А вы?

— Можно еще про части? У меня во внешнем мире мои части проявляются в моей семье. Четыре члена семьи: муж, двое детей и собака. И когда я общаюсь с какой-нибудь частью, то другие части часто обижаются, а у меня возникает чувство вины. Получается, что я сама себя обвиняю? Хотя я понимаю, что не могу общаться сразу со всеми.

— А в чем проблема?

— Почему я, общаясь с кем-то и видя, что другой обижается, испытываю чувство вины?

— Вы, очевидно, считаете, что если общаетесь с кем-то, то обижаете другого. Это ваше привычное восприятие. Это может быть и не так, но вы это видите только так.

— А если другой говорит мне об этом?

— А другой и будет говорить, потому что другой — это вы. Если у вас есть такое восприятие, то внешний мир будет вам его отражать, и вы будете говорить, что так оно и есть: «Видишь, я так считаю и так оно и есть. Я с одним разговариваю, а другой обижается. А как иначе может быть?» Но это создано тобой.

— Есть, наверное, какое-то желание общаться со всеми, чтобы было все дружно и замечательно.

— Желание общаться — это такое же желание не общаться.

— Но при этом кто-то все равно вовне будет отражать негатив. У меня с детьми идиллия, все хорошо, но обязательно кто-то один будет раздражен, не хочет чего-то делать, бесится. Не знаю, права я или не права.

— Всегда кто-то третий отражает негатив. У нас идиллия все время, допустим, с одной дочкой, а другая явно проявляет агрессию. Я тут же вижу, что это во мне вторая сторона двойственности. Я так это стала видеть. И это действительно так. Допустим, что в пространстве пять человек, и кто-то один должен отражать вторую часть ложной личности. Все злятся, а один будет ходить и всех успокаивать. То есть я увидела отражение этого вовне. И Ира все перепутала. Собака проецировала ее внутреннее раздражение на мужа. Она с этого начала. Она мне сказала, что проговорила с мужем, и он согласился, что он ей об этом говорил. А теперь все опять перекрутила. Ты держишься. Ты вовне спокойная, а твое внутреннее состояние отражает собака. Ты боишься, что собака его укусит, а это ты можешь укусить своего мужа.

— Ты сказала, что они у тебя мальчики — мужчина и собака. Ты женщина. Как женщина своим молчанием сталкивает мужчин и разжигает борьбу? Мужики дерутся, а женщина довольна. Ты их уничтожаешь. Это работа женской части.

— Да, твоя женская часть уничтожает мужчин. Ее задача — сеять неприязнь между мужчинами. Она это и делает. Она специально говорит с одним, чтобы вызвать неудовольствие другого. Но она за это платит состоянием вины.

— А как можно из этого выйти?

— Надо увидеть борьбу между своей внутренней женщиной и своим внутренним мужчиной. Ты видишь, что ты делаешь?

— Не вижу.

— Для тебя привычным является чувство вины. Каким образом ты его создаешь?

— Когда я делаю то, за что я себя осуждаю.

— А за что ты себя осуждаешь?

— Когда что-то делаю неправильного, кого-то обижаю.

— Что значит «обижаю»? Конкретно говори: как ты производишь механизм получения чувства вины в семье. Все твои вопросы связаны с этим.

— Когда я одному даю больше, я испытываю чувство вины за то, что другому не досталось.

— А что такое «больше»? Кому я здесь, например, даю больше? А кому меньше? Вот мы с Аней сегодня много разговаривали, а остальные недоумевают: «Он с ней говорит и говорит, а на меня внимания не обращает. А я те же сто долларов заплатила». Были такие мысли?

— Ваш разговор на самом деле был похож на игру в пинг-понг. Вначале это было интересно, а потом пошло недовольство.

— Почему пошло недовольство?

— Устали от игры такой бестолковой.

— От чего именно вы устали?

— Это механистическая игра.

— Это вы ее видите таким образом.

— А я радовалась тому, что она говорила, потому что она все говорила про меня.

— Вот ты говоришь, что тебе стало скучно оттого, что игра механическая. Это и есть первые признаки твоего раздражения. Сначала скучно, потом раздражает что-то, потом ненависть и так далее. Так в чем причина таких состояний? В оценке. Кому-то дают больше, чем мне, а мной не занимаются. А на самом деле, разговаривая с кем-то, я всегда передаю нечто для всех остальных. Потому что тот, с кем разговаривают, обычно ничего толком и понять не может. Он только разговаривает, но, как правило, не осознает то, о чем идет речь, а другие могут это делать. Так кто из такого диалога больше получает?

— Когда я говорю с конкретным человеком, то не впускаю в это общение кого-то еще, и отсюда возникает обида, а у меня возникает вина. Вы как раз делаете для всех, а я, наоборот, выгоняю. И отсюда вина.

— Вот и смотрите. Я разговариваю с одним, но говорю для всех. И тот, с которым я говорю, меньше всего получает, между прочим. Так когда вам лучше, когда непосредственно с вами разговаривают или с другими? И то, и другое хорошо, если я понимаю, зачем мы тут разговариваем и как это правильно использовать.